Буддизм в Термезе
Главная страница Восточные города Восточная кухня Восточная культура Галерея Обратная связь

Восточная кухня

Узбекская
Казахская
Таджикская
Туркменская
Киргизская
Каракалпакская

Восточные города

Самарканд
Ташкент
Бухара
Хива
Коканд
Термез

Это интересно!

Усьма у узбеков Узбекское плетение косичек нитями – Жамалак Узбекская сурьма Узбекская тюбетейка Узбекский бешик Блюда, названные в честь людей Секреты узбекской тюбетейки Узорная тесьма – джияк (жияк) Притяжение ТАНАВОР Один день в Хиве На память о сказочной стране

Буддизм в Термезе

Важное место в оформлении интерьеров каратепинских сооружений занимала настенная живопись. Как правило, на стенах дворов наносилась сюжетная полихромная живопись. В живописный репертуар входили изображения Будды, монахов, донаторов. Как показали исследования, пещерные помещения украшала не только монохромная, но и полихромная орнаментальная живопись. Наряду с простыми орнаментами – треугольниками, косыми пересекающимися полосами, встречаются более сложные рапорты, как восходящие к эллинистической традиции (меандр), так и включающие в себя буддийскую символику (пурна-гхата – сосуд с прорастающими лотосами).

Данные эпиграфики свидетельствуют, что в каратепинских монастырях проживали представители школы Махасангхиков, которая относится ж хинаянистскому направлению буддийского учения. Однако известно, что именно махасангхики начали первыми развивать тенденции, приведшие к появлению нового махаянистского направления буддизма. Махасангхики уделяли большое значение культу ступ; помимо образа Будды они ввели в свое учение представление о бодхисатве (принце Сиддхартхе).

Очевидно, что строившиеся в разное время каратепинские монастыри на определенном этапе (II – III вв. н.э.) существовали синхронно. Богато украшенные скульптурой и настенной живописью, населенные учеными монахами, читавшими проповеди и проводившими различные ритуалы, каратепинские монастыри производили на современников впечатление большого буддийского культового центра.

Можно предположить, что одной из частей этого центра был монастырь Фаязтепа. В отличие от каратепинских сооружений большой наземный" монастырь был возведен единовременно в середине – во второй половине I в. н.э. Он имеет четкую прямоугольную планировку (размеры 117×34) с точно выделенной трехчастной структурой: в центре – храмовая часть с центральным двором; с востока примыкает монастырская часть, с запада – хозяйственная. Подобная планировка является типичной для буддийских наземных монастырей (вихар). Она сформировалась в раннекушанское время и получила широкое распространение на пространстве от Северной Бактрии до Центральной Индии. Так же, как и каратепинские монастыри, Фаязтепа был богато украшен каменной и глино-ганчевой скульптурой, настенной живописью.

С южной стороны за пределами монастырских стен напротив храмовой части располагалась ступа. Так же, как и в монастыре на северной вершине Каратепа, здесь была обнаружена ранняя ступа с округлой планировкой, застроенная футляром поздней. Купол ранней ступы был разукрашен монохромными изображениями колеса закона, лотосов. По мнению Л. Альбаума, эта ступа была возведена еще в I в. до н.э., а в кушанское время, в период функционирования монастыря, она была взята в футляр более поздней. Однако наиболее вероятно, что строительство ступы было осуществлено позднее, одновременно с монастырем, в середине – второй половине I в. н.э.

Другим Монументальным буддийским сооружением кушанского времени является «башня Зурмала», в которой А. Стрелков распознал ступу. Археологическое изучение показало, что она состоит из прямоугольной платформы (22×16 м), на которой покоится барабан тулова (диаметром 14,5 м). Судя по многочисленным находкам фрагментов каменных плит и профилированных блоков, ступа была облицована. К сожалению, осталось неясным, была ли глупа самостоятельным объектом или входила в состав не дошедшего до нас буддийского сооружения.

Технико-технологический и иконографический анализ памятников буддийского искусства Термеза (шире – Северной Бактрии) кушанского времени позволил сделать некоторые выводы относительно мастеров, которые оформляли буддийские культовые сооружения, и художественных традиций, к которым они относились.

Так, каменные архитектурные детали, рельефы и скульптуру, украшавшую буддийские сооружения, делали местные бактрийские мастера, продолжавшие греко-бактрийскую традицию обработки камня. Источником материала для их работы служил органогенный известняк, который добывался в каменоломнях на памятнике Ходжа-Гульсуар. Вместе с тем изучение динамики существования и оформления буддийских построек показывает, что по мере порчи и изнашивания каменных архитектурных деталей происходило постепенное замещение их на глиняные. Показательно, что раннесредневековые буддийские памятники Бактрии-Тохаристана не имеют каменного декора.

Существует мнение, что технологическая традиция глино-ганчевой скульптуры Средней Азии сформировалась в раннеэллинистическое время. Оно основывается на том, что греческие мастера были вынуждены перейти с камня, принятого в эллинистическом мире в качестве основного материала ваяния, на другой, доступный в местных условиях, – глину. Однако сама традиция глино-ганчевой скульптуры Средней Азии имеет более древние корни, уходящие в раннеахеменидское время. Несомненно, традиция эта получила дополнительное развитие в эллинизме. Другим фактором, который также оказал влияние на развитие среднеазиатской традиции глино-ганчевой скульптуры, было широкое внедрение в буддийскую иконографию антропоморфного образа Будды, начавшееся при кушанах. И в период, когда в Северной Бактрии развернулось широкое строительство буддийских сооружений, и когда буддизм старался привлечь кушанскую знать красотой своего искусства, бактрийские скульпторы получают множество заказов на изготовление буддийской скульптуры из материала, который был наиболее дешев и доступен, – ганч и глина.

Изучение технологических особенностей настенной живописи буддийских памятников Термеза показало, что сделавшие ее мастера не имели отношения к индийской живописной традиции. Приемы объемного моделирования, которые использовали они в своем творчестве, указывают на их принадлежность к эллинистической живописной традиции. Вероятно, в предкушанское и раннекушанское время в Бактрии преобладали мастера, пришедшие с восточных границ греко-римского мира. По всей видимости, вокруг них происходило формирование местной художественной традиции, отчасти продолжавшей традицию греко-бактрийского искусства.

Таким образом, оформлением буддийских памятников Термеза кушанского времени занимались местные мастера, которые, скорее всего, не были буддистами. Судя по анализу иконографии, в качестве образцов они использовали произведения гандхарского и матхурского искусства. Остается неясным вопрос, каким образом они знакомились с буддийской иконографией – копировали привозные изделия, преимущественно мелкую пластику; работали под руководством буддийских монахов или использовали специальные альбомы?

Во второй половине III – начале IV в. в Бактрии (Тохаристане) происходят большие политические изменения. Они были вызваны усилением восточной политики соседнего государства – сасанидского Ирана. Военные походы Сасанидов привели к выделению этого региона из состава Кушанской империи и появлению здесь местных владетелей, чеканивших монеты в подражание кушанским. Однако через непродолжительное время Сасаниды установили в Бактрии свое наместничество, политическая история которого прошла путь от назначенных из Ирана царевичей до местной династии, чеканившей свою монету.

1 2 3(стр) 4

Галерея

Ташкент
Самарканд
Бухара
Навои
Хива
Коканд
Термез
Карши
Андижан

Copyright © 2011–2017 VostokCafe.com. Все права защищены.
Полное или частичное копирование и перепечатка материалов сайта
возможна только при наличии активной ссылки на данный сайт.

Условия использования Дизайн сайта — RustamRV